Полномасштабное вторжение России в Украину уже стало одной из самых продолжительных и жестоких войн в XXI веке. При этом характер этой войны существенно изменился с 2022 года, а в плане применения беспилотной авиации она вообще стала определенным законодателем мод. Каким же будет очередной — уже пятый — год войны? Рассказывает Би-би-си.
Это перевод текста, опубликованного Украинской службой Би-би-си. Оригинал на украинском языке можно прочесть здесь.
Сколько еще будет продолжаться война
По прогнозам европейских разведок, которые приводит Reuters, в этом году крайне мало шансов на завершение российско-украинской войны, а мирные переговоры являются скорее имитацией.
«Россия не стремится к мирному соглашению. Она стремится достичь своих стратегических целей, и они не изменились», — сказал один из руководителей европейской разведки журналистам.
Публичные позиции Украины, России и США до сих пор совершенно противоположны.
Президент России Владимир Путин уверяет, что готов к миру, но только на российских условиях. Они, в частности, в первую очередь включают в себя вывод украинской армии с территории Донецкой области.
Президент Украины Владимир Зеленский тем временем публично заявил, что США хотят добиться завершения войны до июня этого года и давят на Киев.
«Американцы предлагают сторонам завершить войну до начала этого лета и, вероятно, будут давить на стороны именно в соответствии с таким графиком. Почему именно до этого лета? Понимаем, что их внутренние вопросы в Америке имеют влияние и наверняка станут еще более актуальными для них», — заявил он во время общения со СМИ.
Британская газета Times со ссылкой на источники среди западных чиновников писала, что Кремль может выдержать как минимум еще один год войны при нынешних темпах боевых действий.
Высокопоставленный собеседник издания в британском Минобороны заявил журналистам, что оптимальным сценарием для России будет еще 18 месяцев войны и дополнительные 500 000 жертв для захвата тех 20% Донбасса, которые сейчас находятся под украинским контролем.
Худший сценарий — это еще четыре года войны и почти 2 млн жертв.
Что касается Украины, то собеседники Times считают, что Киев должен мобилизовать еще как минимум 250 тысяч человек, чтобы сдержать наступление противника.
Это связано с тем, что именно количественное превосходство российской армии над украинской является главным преимуществом Кремля, отмечают западные эксперты.
Военно-политическое руководство Украины публично заявляет, что готово воевать дальше и не намерено добровольно покидать Донбасс.
Например, командующий Национальной гвардией генерал Александр Пивненко сказал в интервью Би-би-си, что для этого у Сил обороны хватает ресурсов.
«Мы можем защищаться и год, и два. Конечно, с помощью наших партнеров: европейских, Соединенных Штатов», — заявил он.
Как бы то ни было, но опрошенные Би-би-си военные аналитики считают, что на то, что война действительно закончится в этом году, шансов крайне мало. Правда, некоторые из них считают, что активные боевые действия 2026 года могут стать последними в этом конфликте.
И на то есть ряд причин.
Где будут сражения
Диспозиция, сложившаяся на фронте по состоянию на начало 2026 года, говорит о том, что российские военные возлагают основные надежды на успех только на двух отдельных направлениях. Там сконцентрированы самые крупные и боеспособные соединения сразу нескольких общевойсковых армий.
Эти два направления будут приоритетными для российской весенне-летней кампании.
Первая цель — север Донецкой области, то есть условная линия от Покровска до Лимана. В центре этой территории расположен украинский «пояс крепостей» — Славянск, Краматорск, Дружковка, Константиновка.
Это главная цель для Москвы, для захвата которой она планирует сосредоточить не менее 200−250 тыс. военных. Параллельно Кремль пытается получить эти территории «дипломатическим путем». Уход ВСУ с подконтрольной территории Донецкой области — основное требование России, которое является препятствием для дальнейших мирных переговоров.
Руководители украинского аналитического и OSINT-проекта DeepState Руслан Микула и Роман Погорелый, учитывая темпы продвижения российской армии, прогнозируют, что для выполнения этой цели российским военным понадобится не менее двух лет.
«Под контролем Вооруженных сил Украины пока остается 21,5% (Донецкой) области. Если взять темпы 2025 года, то противнику понадобится не менее 742 дней или около двух лет для того, чтобы оккупировать Донецкую область полностью», — заявил соучредитель проекта Руслан Микула.
Его коллега Роман Погорелый отметил, что российская армия уже выбивается из графика, в частности — на Покровско-Мирноградском направлении. Эту агломерацию российские военные планировали полностью захватить еще в конце 2025 года, но по состоянию на февраль 2026 года украинские военные до сих пор удерживают северные окраины этих городов.
Поэтому упорное сопротивление Сил обороны Украины может существенно разрушить планы Кремля по дальнейшему продвижению вглубь Донецкой области.
«Мы прогнозируем как минимум два года боев, в течение которых они потеряют колоссальное количество личного состава, техники и других ресурсов. И здесь я задам риторический вопрос: можем ли мы просто отдать эту территорию, когда россияне сражаются за нее, теряют очень много и мы, соответственно, можем таким образом их переломить?» — отметил Погорелый.
Второе направление, которое российская армия выбрала для наступательной кампании, — это направление городов Орехов — Запорожье. Сейчас российские военные пытаются подобраться туда, двигаясь с юга и востока. Украинские военные проводят контратаки, пытаясь затормозить продвижение противника.
Сейчас «серая зона» уже располагается на расстоянии примерно 15−25 км от южных окраин Запорожья.
Аналитики DeepState говорят о признаках подготовки России к масштабному наступлению на этом направлении.
«Они подтягивают туда свои дополнительные ресурсы, они формируют там группировки. И, соответственно, в будущем нас ждет большая битва за Запорожье и Запорожскую область», — сказал Роман Погорелый.
Военный аналитик, полковник запаса Константин Машовец считает, что российское командование уже сталкивается с серьезными трудностями при реализации своих стратегических планов. В частности, по его словам, группировки войск, которые должны были занять стартовые рубежи для наступательных операций, все еще не достигли этого, «застряв» в тактических зонах на соответствующих направлениях.
Военный эксперт считает, что провал этих наступательных операций в Донецкой и Запорожской областях может стать «последней попыткой Кремля закончить войну на нужных ему условиях».
Алексей Мельник, руководитель программ внешней политики и международной безопасности Центра Разумкова, соглашается с этим тезисом.
«Действительно, Россия уже вот-вот подходит к пределу своих возможностей проводить операции. Это если мы смотрим на показатели военного баланса… Я согласен с тем, что у России сейчас, возможно, последний шанс попытаться провести такое масштабное наступление», — отметил он в беседе с Би-би-си.
Люди для войны
Последний год показал фактическую невозможность проведения классических наступательных операций на фронте, отмечает Мельник.
Благодаря дронам поле боя стало «прозрачным» и ни одна из сторон не успевает сосредоточить достаточно бронетехники и живой силы, чтобы прорвать линию обороны. Единичные неудачные попытки российских военных, например, возле Доброполья или Гришино (Донецкая область), только подтверждают этот тезис.
Такие прорывы возможны только при одном условии, говорит Мельник. Если одна из сторон «оголит фронт», то есть произойдет полный провал и деорганизация войск на каком-то направлении.
«Если некому будет запускать FPV, некому стрелять из артиллерии, то тогда это теоретически возможно», — объясняет он.
Собственно, из-за всех этих обстоятельств 2025 год стал годом апробации новой тактики наступления российской армии — «инфильтрации» или «ползучего наступления».
Она заключается в постепенном проникновении в тыл украинских позиций, преимущественно на «слабых» направлениях, отдельных групп российских пехотинцев. Там они накапливаются, организуют засады на украинскую живую силу и транспорт и в целом пытаются перерезать логистику. В этом им активно помогают операторы БПЛА, например, из центра «Рубикон», которые атакуют артиллерию, операторов дронов и технику ВСУ.
Все это приводит к постепенному истощению бойцов Сил обороны и заставляет их отходить или сдавать позиции.
Правда, такая тактика российских военных требует чрезвычайно много ресурсов и подготовки именно личного состава.
По данным Генштаба ВСУ, в 2025 году российские потери в войне составили около 418 тыс. военных. В 2024 году, отмечают там, таких было около 421 тыс. Сама Россия свои потери не комментирует.
Для достижения успеха украинское военное руководство считает необходимым резко увеличить количество потерь противника. Министр обороны Федоров назвал цель в 50 тыс. в месяц — погибших, тяжелораненых и пленных солдат противника. В январе, по оценкам украинского Генштаба, эта цифра составила 31,7 тыс.
«Если достигнем показателя в 50 тысяч — увидим, что будет с врагом. Они воспринимают людей как ресурс, проблемы с которым уже очевидны», — заявил министр во время общения со СМИ.
Алексей Мельник говорит, что в войне «на истощение» важно давить сразу на несколько уязвимых точек противника.
«Говорить о какой-то отдельной категории, будь то живая сила или экономические ресурсы — это упрощенный подход. Должно быть комплексное истощение. Если мы говорим об обвале [фронта], то это должен быть системный обвал», — отмечает он.
«Сейчас в РФ все более очевидными становятся проблемы с набором личного состава и его качеством… Плюс даже экономисты, которые раньше давали довольно осторожные прогнозы по российской экономике, теперь начинают на полном серьезе говорить, что летом 2026 года она может начать трещать по швам», — добавил Мельник.
Эксперт считает, что именно экономические проблемы могут привести к стремительному падению уровня комплектования Вооруженных сил РФ.
По приблизительным подсчетам, Россия в 2025 году набирала в армию около 32−35 тыс. бойцов ежемесячно.
Главнокомандующий ВСУ Александр Сырский говорит, что в 2025 году Россия в целом набрала 406 тыс. военных, то есть почти на 10 тыс. меньше, чем потеряла по итогам года.
Российские власти оценивают количество контрактников в прошлом году в 410 тыс. человек. При этом в 2024 году таких было 427 тыс., а в 2023 году — почти 480 тыс., согласно заявлениям российских властей.
То есть темпы набора, согласно официальным данным Кремля, упали за последние годы почти на 20%.
Что касается украинской армии, то общие объемы мобилизации власти не раскрывают.
Но президент Зеленский говорил, что в 2025 году в среднем в месяц призывали 27−30 тыс. бойцов. То есть 324−360 тыс. в год. Правда, эта цифра не учитывает тех, кто сразу ушел в СЗЧ (самовольное оставление части) после того, как попал в Силы обороны.
По словам министра обороны Михаила Федорова, в розыске находятся 2 млн украинских мужчин, уклоняющихся от мобилизации, и 200 тыс. тех, кто в СЗЧ.
В течение 2026 года власти будут пытаться частично вывести их «из тени», вводя систему высокооплачиваемых контрактов для добровольцев с четкими сроками службы. Однако сработает ли она на практике и есть ли у государства необходимые финансовые ресурсы — большой вопрос.
Президент Зеленский уже призвал Запад помочь с деньгами для контрактной армии.
Оружие для войны
Для уменьшения потерь обеим сторонам необходимо минимизировать привлечение людей к выполнению задач непосредственно на линии фронта, а также в так называемой «kill-зоне», которая в настоящее время составляет от 10 до 20 км вглубь территории.
Для этого Украина и Россия стремительно развивают направление беспилотных систем. В 2026 году вероятен кратный рост количества бойцов именно в подразделениях БПЛА — как в украинской, так и в российской армиях.
Также командование ВСУ пытается расширить практику применения наземных роботизированных комплексов (НРК) для логистики и эвакуации.
В 2025 году возросло количество производителей и видов этой техники.
Однако собеседник Би-би-си в одной из бригад, воюющей на Донецком направлении, жалуется, что НРК до сих пор в большинстве своем остаются «сырым изделием», которое при этом стоит очень дорого.
По его словам, почти каждый комплект этих роботов, которые поставляет государство в его подразделение, требует доработки, чтобы он мог выполнять необходимые функции.
Среди основных проблем НРК — слабая связь, недостаточный функционал и проходимость.
Новый год войны должен дать необходимый толчок развитию наземных роботов, прогнозирует военный. Это позволит Украине существенно опередить противника в этой сфере.
Еще одно направление современного вооружения, где Украина может рассчитывать на преимущество над Россией, — это производство и применение дронов-перехватчиков.
Именно они должны положить конец «шахедному террору», то есть ежедневному применению российской армией сотен ударных беспилотников типа «Шахед» и его аналогов.
Несмотря на то, что они менее мощные, чем ракеты, эти БПЛА наносят иногда больше вреда, учитывая, что Россия смогла их существенно модернизировать и нарастить масштабное производство.
Например, сейчас такие беспилотники уже могут использоваться для атак на украинскую авиацию, минирования территорий в тылу, атак на движущиеся объекты, например поезда, и переноса FPV-дронов на дальние дистанции.
В начале года Украина создала специальное командование «малой противовоздушной обороны (МПВО)», которое должно заниматься именно решением проблемы «Шахедов». Основное оружие здесь — небольшие, но очень быстрые дроны-перехватчики, которые атакуют российские ударные беспилотники в воздухе.
Руководитель одной из крупнейших компаний — производителей таких дронов «Генерал Черешня» Рудольф Акопян сказал Би-би-си, что уже сейчас этот инструмент позволяет украинским бойцам МПВО сбивать до 30−40% российских дальнобойных БПЛА.
При этом, учитывая, что такие дроны являются многоразовыми, процент их эффективности составляет примерно 70%. То есть «промахивается» мимо цели только треть перехватчиков.
Единственная проблема с расширением этой системы заключается не в количестве произведенной продукции, а в количестве подготовленных операторов, говорит Акопян.
«На сегодняшний день в средствах проблемы нет, потому что есть достаточное количество производителей и поставщиков. Проблема в том, чтобы обучить операторов и расширить их сеть экипажей. Во-вторых, все эти расчеты должны быть обеспечены РЛС (радиолокационными станциями), которые будут давать координаты пролета этих воздушных целей», — объясняет он.
Частично нивелировать эту проблему сможет установка систем искусственного интеллекта на дроны-перехватчики. Тогда эффективность их работы резко возрастет, и они не будут так зависеть от мастерства оператора.
«Мы уже на той стадии, когда наш дрон будет оснащаться ИИ, который будет сам распознавать цель, сам ее захватывать и сам наводиться и поражать ее. Это упростит работу пилотов, и с такой системой будет легче их научить управлять дроном», — говорит Акопян.
По его мнению, в течение 2026 года вряд ли удастся уничтожать 100% «Шахедов», но он уверен, что удастся «максимально приблизиться к этому».
Тема ИИ, вероятно, также может выйти на первый план в войне в течение текущего года.
По крайней мере, Михаил Федоров еще на посту министра цифровой трансформации продвигал идею более широкого применения искусственного интеллекта в войне, а на посту министра обороны прямо заявил об этом намерении.
«Мы движемся к полной автономности на поле боя — от машинного зрения и аналитики данных до роев дронов. Наша амбициозная цель — сделать Украину первой страной в мире, которая сможет прогнозировать и нейтрализовывать вражеские атаки с помощью ИИ», — сказал он, вступая в должность главы оборонного ведомства.
Усилить ПВО и «закрыть небо» — это правильная цель, но на данном этапе более приоритетным для Украины все же является наступательное вооружение, отмечает Алексей Мельник из Центра Разумкова.
Он говорит, что наличие у Украины мощных дальнобойных ракет позволило бы ВСУ уничтожить российские производства и места запуска, тем самым нейтрализовав основную угрозу, которую представляет противник на данный момент.
«Конечно, 20 систем Patriot (американская установка ПВО. — Би-би-си) — это очень важно. Но если бы был выбор — 20 Patriot или 20 „Томагавков“ (американская дальнобойная крылатая ракета. — Прим. Би-би-си), то я все же рассматривал бы версию именно „Томагавков“», — образно объясняет свою позицию специалист.
Действительно, именно проблемы с ракетным вооружением до сих пор не давали Киеву возможности зеркально отвечать на удары Москвы.
Однако в конце прошлого года украинские власти заявили о начале серийного производства и использовании собственной баллистической ракеты «Сапсан», крылатых ракет «Нептун» и «Фламинго».
В январе и феврале 2026 года украинский Генштаб заявил об использовании последней для ударов по арсеналу в Котлубани Волгоградской области, полигону Капустин Яр в Астраханской области и по военному заводу в Удмуртии.
Производитель «Фламинго» частная компания Fire Point также заявляла о готовности к серийному запуску производства собственных баллистических ракет. В комментарии Би-би-си руководство компании заявило, что появление этого оружия — это «вопрос нескольких ближайших недель».
Наличие собственной баллистики позволит Украине более эффективно атаковать военные склады, пункты управления и места дислокации российских войск. Такие ракеты чрезвычайно трудно сбивать из-за высокой скорости и высоты полета.
Это станет ответом на действия российской армии, которая в январе текущего года использовала рекордное количество баллистических ракет — 91 — для атак на украинские объекты, в частности, энергетику. Сбить удалось лишь треть.
Получение такого оружия Киевом может сместить баланс сил.
Правда, маятник может качнуться и в другую сторону, если Запад, который поддерживает Украину финансово и поставляет вооружение, прекратит это делать или резко сократит объемы этой помощи.
Тогда Киев рискует оказаться в самом затруднительном положении с начала войны.