«Перед глазами стоит скорчившаяся Мария Колесникова, которую тащат из ШИЗО». Экс-политзаключенная — об ужасах тюремной медицины«Я смотрю на этих сильных, умных, красивых женщин — и мое сердце разрывается. Их медленно убивают там, каждую секунду этого ужасного распорядка».
Коровник, свинарник, торговля криптой. Как беларусские IT-специалисты профессионально деградируют, пока сидят «за политику»«Радыё Свабода» поговорило с беларусскими айтишниками, получившими сроки «за политику».
«Если вы скажете кому, что здесь с вами происходило, то мы увидимся снова». Бывший политзаключенный — об условиях в жодинском СИЗОБывший политзаключенный житель Минска Михаил (имя изменено в целях безопасности) — один из фигурантов массового уголовного преследования по «делу Зельцера».
Милиционеры заливали в камеру хлорку, а сокамерницы вытирали пол своими майками. Пенсионерка уехала из Беларуси после «суток» и угрозИрина уехала из Беларуси после «суток» на Окрестина.
«Начали мне угрожать, в том числе детьми»: как власти контролируют «помилованных» политзаключенныхКого из политзаключенных помиловали за последние годы и как власти контролируют бывших политзаключенных после помилования?
«Давай сюда телефон, называй пароли». Минчанин рассказал, как его задержали при паспортном контроле на границе с РФБывший политзаключенный из Новой Боровой в 2020 году не мог даже представить себе, что его жизнь кардинально изменится после акций протеста, в которых он принимал участие после 10 августа.
«Вы понимаете, что они там находятся в заложниках». Силовики предлагали экс-политзаключенной привезти ее детей из-за границыАнтонина Коновалова была освобождена из колонии в декабре 2024 года и столкнулась с новыми проблемами.
«А че ты лыбишься, тебе шесть лет светит». Политзаключенная — об истериках, неверии в уголовное дело за видео и лучшую подругу в колонии«Омоновцы злились — типа устали, есть хотят, а из-за этих „сраных бэчебэшников“ они весь день в разъездах».
Автоэлектрика из Лиды трижды осудили в Беларуси и объявили в розыск. Вот его историяКасперовича задержали в Лиде 25 ноября 2020 года.
«Переговоры обязаны быть. Нет другого пути». У политзаключенных братьев умерла мама, а на свободе их ждет младшая сестра35-летний Тимур узнал о смерти мамы от сотрудников ИК-15 в Могилеве. 30-летний Тамаз в то время находился штрафном изоляторе ИК-1.
BY_help отказался поддерживать экс-политзаключенного Vadimati. Узнали почему«Мы не хотим обнародования адресов наших шелтеров, чтобы потом по ним не ходили сотрудники беларусского КГБ».
«Сзади подошли, что-то сказали по-украински». Беларус пошел к калиновцам через Гомельскую область — вот что было с ним дальшеВ 2022 году Евгений Карпов решил присоединиться к полку Калиновского, но путь для этого выбрал нестандартный — через беларусско-украинскую границу.
«Голые» досмотры, камеры видеонаблюдения, угрозы группового изнасилования. Как относятся к женщинам-политзаключенным в СИЗО и колонииПравозащитный центр «Вясна» представил обзор нарушений прав женщин в местах лишения свободы в Беларуси. Отчету дали название «Нас решили совсем сжить со свету». Это цитата политзаключенной Валерии Костюговой, такими словами она описывала условия в СИЗО.
«Мы встретились, и он сказал: „Что-то ты неважно выглядишь, займись собой“». Беларуски — о своих отношениях в заключенииБывшие политзаключенные беларуски рассказали «Медиазоне» о том, как складывались их отношения, пока они были в колонии.
Вкус беларусской полендвицы. Как хобби бывшего политзаключенного превратилось в небольшой бизнесАлександр Бабич рассказал «Радыё Свабода», как он готовит полендвицу с помидорами, кому больше нравится острая версия и почему он не хочет сокращать время сушки мяса.
«Абсурд». Поговорили с с экс-журналисткой госСМИ Ксенией Луцкиной, обвиненной в попытке захватить власть«Я „виновата“ в событиях, которые происходили на Белтелерадиокомпании, участии в Координационном совете. Но самый главный „грех“ — это попытка создания альтернативного телевидения».
«В тюрьме и после тюрьмы политзаключенные для государства — не люди». Сергей Антусевич — о колонии, СИЗО и черной метке после зоны«Для меня было довольно неприятным открытием то, что был полностью обнулен весь мой социальный капитал. Я стал для системы никем, точнее, преступником, зеком».
«Вышел, был в шоке». Экс-политзаключенный рассказал «Зеркалу» об условиях в колонии, где сидят некоторые «рельсовые партизаны»«Сидишь в этом стрессе, в паранойе какой-то, боишься звонков в дверь, шорохов. А тебе говорят: „давайте попробуем вот так“, потом „давайте подождем“, „скоро все будет“. Думаешь: ну что, за четыре года нельзя было что-то наладить нормально?»