Дмитрий вместе с семьей жил в беларусском райцентре. В конце октября к нему домой пришли сотрудники КГБ. Мужчина стал одним из тех, кого коснулась масштабная волна задержаний, во время которой, по оценкам BYSOL, задержали около 80 человек. Беларус рассказал «Зеркалу», как проходил обыск и чем интересовались сотрудники КГБ.
Имя собеседника изменено для его безопасности.
«Телефон, ноутбук — все это сразу приняли»
— Было восемь утра. Ко мне домой пришли пятеро мужчин: трое — сотрудники КГБ, двое — понятые. Я успел в Telegram, что там было стремное, удалить, — вспоминает Дмитрий. — Обыск был не такой, как в фильмах, что все перевалили. Просто аккуратно лазили, смотрели. Телефон, ноутбук — все это сразу приняли. Нашли сразу там подписку в Instagram [на страницу, которую беларусские власти считают экстремистской]. Она у меня была единственная, я забыл про нее, если честно. И все, типа, этого уже хватает [для задержания].
Во время обыска Дмитрий узнал, что причина визита силовиков — участие в одной из онлайн-инициатив (мы не указываем название инициативы для безопасности собеседника. — Прим. ред.). Постановление о проведении обыска подписано генеральным прокурором Беларуси Андреем Шведом. Согласно документу, делом занимается центральный аппарат Следственного комитета. Суть дела в документе не изложена, однако перечислены шесть уголовных статей:
- ч. 1 ст. 356 (Измена государству);
- ч. 1 ст. 357 (Заговор или иные действия, совершенные с целью захвата или удержания государственной власти неконституционным путем);
- ч. 3 ст. 361 (Призывы к мерам ограничительного характера (санкциям));
- чч. 1−3 ст. 361−1 (Создание экстремистского формирования либо участие в нем);
- ст. 361−2 (Финансирование экстремистской деятельности);
- ч. 2 ст. 361−4 (Содействие экстремистской деятельности).
Имени самого Дмитрия в этом документе не было, но был адрес и формулировка, что «в указанной квартире и подсобных помещениях могут находиться орудия и средства совершения преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела».
Силовики изучили гаджеты тех, кто был дома, и нашли в переписках Дмитрия упоминание интересующей их инициативы. В итоге именно его забрали на допрос в местный отдел КГБ.
«Мы хотим, чтобы вы хоть как-то нам оказались полезны»
Дмитрия по очереди допрашивали несколько сотрудников. Изначально разговор шел об онлайн-инициативе, упоминание которой нашли в переписках. Мужчина утверждал, что ни в чем не участвовал, а собеседники напирали, что данные говорят об обратном. Были и более общие вопросы.
— Они меня спрашивали, знаком ли я с Тихановской, с Латушко, какие-то еще фамилии называли, которых я не знаю. Умею ли я бомбы собирать и вести бой. Наверное, у них есть такой стандартный набор вопросов для «экстремистов». Кстати, вообще не пугали. Вежливо, корректно. Только два сотрудника — сурово, [обращались] на ты, с матом. Не говорили «мы тебя закроем, никогда не выйдешь». Наоборот, я так понимаю, им хотелось как-то меня склонить к какому-то сотрудничеству.
Допрос проходил в родном городе Дмитрия. Он обратил внимание: силовики то говорили, что не знакомы с городом, то — что знакомы. Мужчина не понял, что из этого было правдой.
По личным причинам Дмитрий регулярно бывает за границей. Сотрудников КГБ этот факт привлек. Они задали множество вопросов о цели поездок и его знакомствах в другой стране. Также они очень заинтересовались материалами, которые нашли на устройствах мужчины.
— Предлагали, естественно, чтобы я кого-нибудь выдал. Ну, то есть я так понял, — объясняет Дмитрий. — Прямо не сказали, но были такие полупрозрачные намеки: «Мы хотим, чтобы вы хоть как-то нам оказались полезны», «А может, вы знаете каких-то протестующих, кто еще не понес наказание?», «А может, какие-то косяки у милиционеров или в исполкоме?» Я говорю: «Ни с кем я не знаком, ничего такого не было».
«Сотрудничество» по очереди предлагали несколько сотрудников КГБ, пытались давить на мужчину, уличали его во лжи, в какой-то момент «матом поднаехали». Дмитрий настаивал, что никого не знает.
— Они все ушли совещаться. Потом пришел этот начальник команды, который меня брал. «Последнее вам предложение: знаете каких-нибудь „протестунов“, которых можно еще закрыть?» — «Не знаю». — «Ну, окей, тогда поехали оформляться в ГУВД», — вспоминает беларус.
«Каким-то чудом выпустили»
В милицию Дмитрия привезли вместе со смартфоном. Там на него оформили протокол за «подписку» по ч. 2 ст. 19.11 КоАП (Распространение информационной продукции, включенной в республиканский список экстремистских материалов, а равно изготовление, издание, хранение либо перевозка с целью распространения такой информации).
— Милиция уже была жесткая. Не били, но уже ко мне на ты. Говорили: «Че вы тут все делаете? Уезжайте, если вам не нравится страна и родину не любите — валите на х**н», — вспоминает он.
Мужчину отвезли домой, разрешили переодеться в «камерное» — спортивные штаны и кроссовки без шнурков. Дальше он попал в изолятор, сутки провел в ожидании суда. Суд дал ему штраф.
— Честно, я думал, что будет или 15 суток, а потом уголовное дело заведут, или сразу заведут уголовное дело. Но каким-то чудом они все-таки выпустили. Или у них еще много работы, как я теперь вижу, — рассуждает собеседник.
Дмитрий решил покинуть Беларусь из-за опасений за собственную безопасность. Во время допроса ему намекали, что «теперь будут часто с ним видеться». Мужчина смог пересечь границу самостоятельно. В новой стране у него есть где остановиться, но о долгосрочных планах пока говорить не приходится.
— То есть моя жизнь превратилась непонятно во что, — рассуждает он. — Имел социальный багаж и работу дома, и семью. Теперь я безработный, политический эмигрант х**н знает где. Такая вот история. Уже, когда я читал эти новости (о массовых задержаниях. — Прим. ред.) — понял, что не один.
