Днем 20 января Генпрокуратура прорекламировала в Telegram материал о коррупции из собственного журнала, а после передумала. Рассказываем, что говорится в аналитическом тексте — например, там отмечается, что на фоне снижения количества коррупционных преступлений растет число коррупционеров. Кроме того, в стране есть порочная практика назначения руководителями уличенных в коррупции.
Нет системности в стране для предотвращения коррупции
Автор текста, старший прокурор управления Генпрокуратуры Андрей Федоровичев, сначала приводит статистику: в 2015–2019 годах ежегодно учитывалось около 2 тысяч коррупционных преступлений, в 2020–2024 годах — 1,2 тысячи.
При этом их удельный вес — менее 2% от количества всех совершенных преступлений. А результаты соцопроса Института социологии НАН Беларуси от февраля 2025 года показывали, что лишь каждый пятый (22%) респондент считает, что коррупция присутствует в беларусском обществе.
Федоровичев пишет, что в последние годы силовики переходят «от количественных показателей в работе к качественным». Однако один из выводов прокурора — «результаты проводимых прокурорами антикоррупционных проверок свидетельствуют, что высокий уровень коррупционной преступности обусловлен неполнотой и бессистемностью принимаемых государственными органами и организациями мер по предупреждению коррупции».
К уголовной ответственности ежегодно привлекается около 850 должностных лиц, более половины из них — управленцы, указано в статье. Более 70% взяток получено при проведении закупок, исполнении договоров, оказании покровительства коммерческим структурам. Три четверти хищений на счету работников организаций республиканской и коммунальной форм собственности.
Вот какие приводятся причины и условия, способствующие коррупции:
- ошибки в подборе и расстановке кадров;
- моральная неустойчивость должностных лиц, преследующих лишь личные интересы;
- слабая воспитательная и профилактическая работа;
- низкий уровень внутреннего и ведомственного контроля;
- незнание либо умышленное игнорирование законодательства.
Отдельно по отраслям автор выделяет плохой контроль за выбытием и сохранностью крупного рогатого скота, бесконтрольное проведение закупок в промышленности, слабый контроль за работами в строительстве, где «не изжиты факты использования в личных целях строительной техники и труда подчиненных работников».
«Практика расследования уголовных дел анализируемой категории показывает, что доведение трудновыполнимых показателей, отсутствие либо недостаток финансирования, тяжелая кадровая ситуация и др. нередко побуждают должностных лиц к совершению преступлений против интересов службы из иной личной заинтересованности. Так, стремление любой ценой выполнить показатели по экспорту готовой продукции приводит к затоваренности складов товаропроводящих сетей, образованию крупных сумм просроченной внешней дебиторской задолженности и, как следствие, совершению различного рода злоупотреблений», — пишет старший прокурор.
Преступлений — меньше, коррупционеров — больше
Наряду со снижением количества регистрируемых коррупционных преступлений отмечается тенденция роста количества лиц, их совершивших, отмечает Федоровичев. По его мнению, это прежде всего свидетельствует о неэффективной работе с кадрами.
На управленческие должности нередко назначаются лица с низкими морально-деловыми качествами. В результате каждое пятое коррупционное преступление совершено руководителем, обязанным лично принимать меры, направленные на борьбу с коррупцией.
«Отдельные из них, возглавляя антикоррупционные комиссии, предпринимают попытки скрыть преступления своих подчиненных. Порочная практика назначения на руководящие должности лиц, уличенных в коррупции, нередко приводит к совершению новых коррупционных преступлений», — пишет автор.
Он привел пример того, как на должность главного бухгалтера одного из комитетов приняли женщину вопреки требованиям закона — то есть без проверки сведений банка данных о правонарушениях. А она была осуждена за совершение корыстных преступлений. Спустя полгода после назначения она была вновь осуждена за подобное. Однако и после осуждения трудовые отношения прекращены не были, что позволило ей еще три года похищать бюджетные денежные средства в особо крупном размере, отмечает Федоровичев.
Как раз в этом разделе автор пишет, что за пять лет из 233 лиц, назначенных на руководящие должности, ранее уволенных по дискредитирующим основаниям, более 85% назначены в нарушение законодательства.
«Только после вмешательства Генеральной прокуратуры правительством выработаны подходы по контролю за трудоустройством лиц названной категории», — отмечает прокурор.
Хочется больше контроля и увеличения конфискаций
По мнению автора статьи, решению коррупционной проблемы должен помочь ведомственный контроль. Однако после реформы 2017 года контрольно-аналитические подразделения остались только в семи из 23 министерств, трех из шести комитетов, четырех из пяти концернов.
При этом ревизионные и инвентаризационные комиссии, контрольно-ревизионные службы «не способны эффективно предотвращать и выявлять хищения денежных средств и имущества». На фоне этого предложение Генпрокуратуры о совершенствовании системы ведомственного контроля поддержано Лукашенко и уже реализуется правительством.
Отмечается слабая роль представителей государства в органах управления госкомпаний — они практически не используют полномочия требовать назначения внеплановых ревизий финансово-хозяйственной деятельности. Ежегодно более 2 тысяч представителей государства инициируют проведение только нескольких десятков ревизий в 1,2 тысячи организаций.
Автор пишет о новых мерах, выработанных на республиканском совещании по борьбе с коррупцией. Так, в 2019 году из уголовного закона исключена такая мера ответственности, как конфискация всего имущества. Взамен введен институт специальной конфискации (ст. 461 УК), предусматривающий изъятие лишь дохода, полученного преступным путем.
«В результате на практике стали возникать ситуации, когда доказанный преступный доход намного меньше стоимости обнаруженного у должностных лиц, уличенных в коррупции, имущества, явно приобретенного незаконным путем», — отмечает прокурор.
Приведен пример осужденного за коррупцию некоего замгендиректора ОАО. Размер установленного дохода, полученного преступным путем, составил 936 тысяч рублей. А во время следствия у него обнаружили имущество на 1,4 млн рублей, а также двухуровневую квартиру в Минске. Несмотря на установление налоговыми органами расхождений доходов и расходов, принадлежащее ему имущество конфисковано не было, поскольку полученный преступный доход уплачен близкими родственниками добровольно за счет иных источников. И подобные примеры не являются единичными.
Федоровичев предлагает изучить целесообразность внесения изменений в закон — предусмотреть изъятие имущества, законность происхождения которого не подтверждена. Причем у всех категорий должностных лиц и их родственников.
Еще предложено проработать вопрос психологического исследования личности кандидатов перед назначением на руководящие должности в государственном секторе экономики — речь об использовании полиграфа.
Также предлагается с санкции прокурора практиковать интересную проверку чиновников — а именно «обращение к государственному служащему с предложением о незаконном использовании им должностного положения за вознаграждение». Если в ходе проверки человек поддался желанию обогатиться, его не привлекают к уголовной ответственности, а увольняют, и он больше не имеет права занимать госдолжности.